Он отвел взгляд, во рту появился неприятный привкус. Вульфстон. Место, за которое была продана его мать. А теперь и он сам.

Через десять минут Доминик оказался перед огромными железными воротами, висящими немного под углом. Поддерживали их два огромных воротных столба, на вершине каждого красовался оскалившийся волк. К левому была пристроена наполовину каменная, наполовину деревянная сторожка. Она выглядела заброшенной. Ворота были открыты. Приветствуя его? Доминик в этом сомневался.

Опять послышался раскат грома, на этот раз ближе, и его собака задрожала. Доминик направил Экса вверх по тропинке. Прибежище от дождя, вот и все, чем был для него теперь Вульфстон.

Когда Доминик увидел замок, у него перехватило дыхание. Возведенный из местного серого камня, он зловеще возвышался, доминируя над долиной, по которой недавно проехал молодой человек. Он был такой холодный, древний и отталкивающий, дом, привыкший к сражениям и войнам. А также ненависти!

Его родовое гнездо – уродливое и внушающее страх. Оно не стоит того, чтобы пожертвовать ради него чьим-либо счастьем.

Его мать почти никогда не заговаривала о нем. При одном упоминании об этом месте в глазах у нее появлялось затравленное выражение, которое он все детство пытался оттуда прогнать, выражение, которое до сих пор преследовало его.

– Если ты когда-нибудь поедешь туда, ты поймешь, почему я никогда о нем не разговариваю, – сказала она однажды. Теперь он увидел его и все понял.

На подъездной дорожке тут и там между камнями разрослись сорняки. Лужайку перед домом давно никто не стриг. Доминик нахмурился.

Его внимание привлекло движение под кронами дубов, росших в стороне: там расхаживали три серебристые кобылы, выглядевшие бледными и нереальными в предгрозовом освещении. Прекрасные создания с изящно выгнутыми шеями и большими черными глазами.